Остров Халки

Чтобы не столкнуться с социальными несуразностями — а в жизни страны-банкрота их немало, — надо отдать предпочтение путешествию на яхте. Она будет фланировать между островами, едва касаясь их глянцевым боком — никак не дольше, чем на время экскурсии и обеда. А обед в греческом порту с его сушеными осьминогами, болтающимися на веревке, словно свежевыстиранное белье, не может разочаровать. Как и экскурсия: на каждом островке есть если не святилище Асклепия и не замок рыцарей-госпитальеров, то как минимум окаменевшая нимфа, не пожелавшая отдаться престарелому богу-сластолюбцу. А едва современность начнет слишком навязчиво лезть в объектив, яхта увезет путешественников смотреть закат. Закаты в Эгейском море — ценность, не знающая дефолта с самой зари истории. Мы отплываем с Родоса на Халки в счастливом умиротворении: в Греции по-прежнему все есть.

Гористые склоны Халки изрыты «воронками»: крестьяне прежних времен межевали свои сады и пастбища изгородями из булыжников. За полвека запустения эти полутораметровые заборы потеряли в высоте и четкости линий и теперь с панорамных утесов похожи то ли на рисунки инопланетян, то ли на окружности огромных, только что лопнувших мыльных пузырей.

Мэр острова Михаэль Пат-рос еще помнит времена, когда сады издалека смотрелись как толстые пучки плодовых деревьев, перетянутые резинками заборов. Тогда на острове работало три парикмахера, в семьях было по семеро детей, ослики лущили пшеницу в «алони» — манежах с каменистым дном, а миндаля было так много, что из него отжимали молочко для прохладительного напитка «сумада». Рассказы греков часто начинаются с подобных сказочных зачинов. Уточнишь хронологию — и окажется, что золотой век закончился совсем недавно, в начале 1980-х. Правда, тут же выяснится, что денег в «золотом веке» почти не было, как и пресной воды на большинстве островов, а торговля часто сводилась к натуральному обмену. Узнав это, легко извиняешь греков, которые так безоглядно нырнули в предложенный капитализм, что теперь никак не могут выплыть.

«Я буду знать, что прожил политическую жизнь не напрасно, если на пенсии смогу есть местные, халкин-ские помидоры», — говорит мэр Патрос. Для исполнения этой мечты он два года назад установил водоопреснительную станцию, сделав свой остров независимым от ежедневного парома с Родоса. А год назад существенно снизил стоимость очищенной непитьевой воды, «чтобы они начали хоть что-то поливать». Но молодежь не спешит возвращаться в «алони». Сельское хозяйство на островах давно превратилось в зимнее хобби работников турсектора. Как и положено хобби, оно не приносит денег, а съедает их.

Из Палио-Хорио, или Старой Деревни, последний житель ушел еще в 1963-м. Тогда как побережье уже жило во второй половине XX века, в горных поселках не было электричества и туалет представлял собой дыру в земле. Сегодня заброшенные дома почти слились с ландшафтом, на их рукотворосьминога, надо сорок раз ударить его башкой о палубу. Так из него уйдет лишняя влага, но мясо останется мягким.

Мы и другие туристы, кофейничающие в этот нежаркий час у себя на палубах, прислушиваемся к шлепкам со смесью любопытства и ужаса. Что, прямо сорок раз?! Трудно представить греческую трапезу без осьминожьего салата, но в меню следующих дней были внесены коррективы.

На острове Тилос две достопримечательности. Первая — монастырь Святого Пантелеймона. В нем есть источник, вода которого лечит от безбрачия в шестимесячный срок. Вторая — карликовый мамонт. В 1971-м археологи нашли здесь останки слоноподобных животных: взрослые особи по полтора метра в холке, а детеныши размером с эрдельтерьера. Пока в построенный у раскопа музей не провели электричество, находки выставлены на первом этаже мэрии. Служитель радостно открывает желающим эту маленькую экспозицию, если, конечно, оказывается на месте.

С монастырем Святого Пантелеймона еще сложнее: туда надо около часа идти пешком по пыльному серпантину. Мотивация североевропейских пенсионеров, взбирающихся в гору на пределе возможностей, не до конца понятна: во-первых, они давно и счастливо женаты, во-вторых, отец Эммануил говорит только по-гречески и не может давать иностранцам утешительные советы. Чудотворных икон монастырь не имеет, главные его прелести— парк и панорама. Которые, конечно, грех эксплуатировать.

Три бывшие монашеские кельи хоть и стоят с застеленными кроватями, но страждущим не сдаются—лишь иногда, в виде исключения, батюшка разрешает какому-нибудь пилигриму остаться на ночь. Пустуют пластиковые столики на террасе, где можно было бы попивать отвар горных трав, любуясь видом: Эгейское море поверх пихт… Столики нужны лишь раз в год — 25-27 июля на праздник святого Пантелеймона, когда всех пришедших бесплатно кормят бараниной в томатном соусе. В остальное время церковь, существующая на бюджетные деньги и пожертвования, избавлена от забот по самообеспечению.

Но для того чтобы остров нашел свое место в массовом сознании, мамонтов и монастыря было недостаточно. В 2008 году здешний мэр Тасос Алиферис поженил две первые в Греции гей-пары, пойдя на лобовой конфликт с министром юстиции. Прецедент живительно сказался на турпотоке и несколько изменил его состав: паромы стали завозить не только чистых духом любителей пеших восхождений, но и хипстерского вида парочки, вполне себе испорченные обществом потребления.

Это можно было бы рассматривать как подарок богов, но Тилос, в отличие от многих греческих островов, не желает заигрывать с туристами. Он избрал себе имидж проводника передовых европейских идей: отдал часть пляжа нудистам, получил 14 миллионов евро на строительство ветряков и солнечных батарей, завел котлован для сбора дождевой воды и избрал новым мэром женщину. Евросоюз всерьез намеревается сделать из него первый остров Средиземноморья, который будет не только полностью обеспечивать себя энергией из возобновляемых источников, но и делиться ею с соседями. Поэтому никаких сувенирных мамонтят, валянных из войлока местными бабушками, вы здесь не найдете. Овец на островах пока стригут больше из сострадания— чтобы им летом не жарко было. А если шерсти так мало, что не имеет смысла отправлять в Афины на переработку — что нерентабельно, ее зарывают прямо в землю.

Прогулявшись по острову с такими похвальными экологическими принципами, мы планируем совершить небольшое преступление против экосистемы: наловить морских ежей к ужину. Они, в отличие от осьминогов, выглядят недружелюбно. Их не жалко.

Мы ищем бухту достаточной степени уединенности, чтобы люди, ныряющие с вилками, не вызвали подозрений. Тем временем сгущаются сумерки. Тени от гор перекрещиваются. Валуны на берегу сначала начинают казаться морскими котиками («Они здесь целыми стаями залегают, главное — смотрите в оба!»), а потом — античными чудовищами. Под яхтой 20 метров глубины, над яхтой кружат какие-то птицы с очевидно хищными намерениями — возможно даже, что орлы Бонелли. На Тилосе гнездятся пять особей этой редчайшей породы.

Leave a reply

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>